Почтальон Кливи попадает на планету З-М-22 и живет там несколько дней. На планете живут необычные звери, которые улавливают запах мысли. Кливи пытается разгадать этот принцип, чтобы управлять животными. У него это кое-как получается. Но природа все равно выходит победительницей.

Чему учит рассказ

Рассказ учит, что не все в мире подвластно разуму.

Лерой Кливи – водитель почтолета-243. Он вез почтовый груз на космическом корабле. Корабль был неисправен. Лерой Кливи успел долететь до кислородной планеты З-М-22. После чего корабль взорвался. Очнувшись, Кливи увидел белку с зеленым мехом без глаз и ушей. На эту белку напал такой же волк, и съел ее. Кливи опять потерял сознание.

Вечером он очнулся и увидел перед собой зеленовато-черную пантеру. Он начал думать о ней и та стала приближаться к нему, когда Кливи не думал о пантере, она не спешила к нему. Это животное тоже было без глаз и ушей. Потом Кливи придумал, что он пантера-самка. Перед ним оказался самец. Он помурлыкал перед Кливи и убежал. Кливи догадался, что животные приходят на запах мысли. И каждое существо испускает свой запах.

Кливи подумал, как бы так спрятаться и дождаться спасателей, пока его не окружили волки. Тут же перед ним появились волки и пантера. Они стали нападать на Кливи и окружили его. Один волк набросился на Кливи, и он вообразил себя извивающейся змеей. Но тело выдало Кливи, он от страха бросился от волков наутек. Он вообразил себя птицей и будто бы взлетел в небо и начал кружиться над зверями. Хищники запрыгали вверх, пытаясь поймать Кливи. А он пятился назад, чтобы уйти от них. Прошел еще один день. Спасатели не прилетали.

Если будут слишком долго мешкать, пантера... - подумал Кливи, и пантера появилась возле него.- Уж лучше иметь дело с волками...- подумал Кливи. Возле него появились волки. Тогда Кливи вообразил себя кустом, чем привел в растерянность зверей.

Скоро на куст сел дятел и начал клевать Кливи в шею, он схватил птицу и швырнул ее в пантеру. Тут Кливи подумал, что теперь он труп. Звери убежали от Кливи-трупа. Прилетел стервятник. Тогда Кливи пожелал иметь хотябы факел, чтобы отпугнуть его. И он точно факел, начал распылять огонь повсюду. Начался пожар. Но вдруг Кливи окатило водой. Пошел сильный дождь и потушил огонь. Он очнулся уже на спасательном корабле. Перед ним стоял Почтмейстер.

Ты был на волосок от гибели, - сказал он. - Ты стоял в центре самого свирепого степного пожара. Постой... А как получилось, что на тебе нет ожогов?

Картинка или рисунок Шекли Роберт - Запах мысли

Другие пересказы для читательского дневника

  • Краткое содержание Паустовский Заячьи лапы

    Мальчик принес к ветеринару больного зайца и попросил осмотреть его. Врач сначала отказывался, но Ваня начал объяснять, что его послал дедушка. Он очень просил вылечить животное.

  • Краткое содержание Короленко Парадокс
  • Краткое содержание Баранкин будь человеком Медведев

    Увлекательная повесть Валерия Медведева «Баранкин, будь человеком!» любима многими поколениями детей за невероятно интересные приключения ее героев, легкость изложения и ответы на некоторые, иногда не совсем детские, вопросы

  • Краткое содержание Абэ Чужое лицо

    Главный герой романа работает в химическом институте. Он заведует лабораторией, которая постоянно проводит какие-то эксперименты. Он женат, но не имеет детей. Обе попытки были неудачными: первый ребенок не выжил

  • Краткое содержание Бальзак Человеческая комедия

    Произведение писателя представляет собой цикл романов и новелл, соединенных между собой одной тематикой о жизни французского общества периода девятнадцатого века.

Среди других писателей А. П. Чехова выделяет необыкновенная наблюдательность. Глубокое знание жизни и людей помогало ему при помощи мелких подробностей, отдельных штрихов живописать правдиво и ослепительно характер человека, предметы, природу. Поэтому художественная пустяковина имеет важное важность в творчестве Чехова. Он был очень строг в отборе подробностей, проверял все до мелочей - в его произведениях не может быть ничего случайного. Писатель говорил, что если в первом действии на стене висит ружье, то в конце оно обязательно должно пальнуть.

Жанр рассказа Чехов довел до совершенства. В маленьком произведении он мог передать большое количество информации, это было важно для писателя. Художественная пустяковина способствовала сокращению объема.
В своих произведениях Чехов опускал такие важные сведения,"как родословная, биография героев. Основным средством характеристики был портрет, хотя он тоже не соответствовал привычному представлению. Это было не описание цвета волос, зрачок и тому подобное, писатель выбирал две-три наиболее точные и меткие детали, и этого было довольно для яркого представления образа в целом. Например, в рассказе "Ионыч" Чехов показывает деградацию главного героя Стар-цева, в частности, через портрет. В начале рассказа он "шел пешком не спеша... и все час напевал" песню. В конце произведения Ионыч "пополнел, ожирел, тяжело дышит и уже ходит, откинув назад голову", "пухлый, красный".

Здесь очень важна цветовая деталь: и Старцев, и его кучер - оба стали красными, и у читателя появляется к ним отвращение. В рассказе "Человек в футляре" при описании Беликова Чехов использует только бледные, серые тона. Этим писатель хочет подчеркнуть, что Беликов - неяркая, неинтересная личность.

Художественной деталью может быть не только цвет, но и дух. В рассказе "Ариадна" главной характеристикой героя является то, что от него пахло вареной говядиной.

Множество художественных деталей встречается в речи персонажей. Любая незначительная на первый взгляд фраза может располагать важное важность, тем более если она стоит в соответствующем обрамлении. Это можно снова проследить в рассказе "Ионыч". После неудавшегося свидания Старцев думает не о Екатерине Ивановне, его мысли заняты совершенно другим: "Ох, не надо бы полнеть!" Или когда он ждал ее, а она длительно не выходила, Старцев размышлял о приданом: "А приданого они дадут, должно быть, немало". Эта пустяковина показывает начало деградации героя: его суть человеческая очерствела, он уже не был способен любить по-настоящему.

Вообще, художественная пустяковина вечно стоит в особом месте, специально подготовленном для нее: "Это был человек среднего роста, с пухлым лицом и маленькими глазами, бритый, и казалось, что усы у него были не бриты, а выщипаны" ("О любви").

Пейзаж у Чехова небогат разнообразными описаниями природы. Писатель, следуя своей творческой манере, своим принципам, стремясь к наиболее выразительному изображению, отбирает только легкие детали. Так, например, в рассказе "Степь" Чехов описывает грозу: "Налево, как будто кто чиркнул по небу спичкой, мелькнула бледная, фосфорическая полоска и потухла. Послышалось, как где-то очень неблизко кто-то прошелся по железной крыше. Вероятно, по крыше шли босиком, потому что железо проворчало глухо".

Ярко представить общую картину помогает и бытовая обстановка. Желая показать нищету крестьян, их тяжелую жизнь, в рассказе "Студент" писатель вводит маленькую пустяковина - "дырявые соломенные крыши", - которая ослепительно и точно изображает ситуацию.

В своих рассказах Чехов показывает только основные, наиболее важные моменты, а остальное опускает. Художественная пустяковина помогает ему уплотнять час. Например, в рассказе "О любви" Алехин рассказывает, что первоначально он поселился в парадных комнатах и завел так, что после завтрака и обеда ему подавали кофе и ликеры, а перед сном он читал "Вестник Европы". Но со временем Алехин мало-помалу перебрался вниз, стал обедать в людской кухне, ликеры кончились, читать не хватало времени, и из прежней роскоши осталась.только прислуга. Жизнь его сильно изменилась. Чехов не говорит об этом прямо, но читатель ослепительно представляет эти перемены, и все это благодаря художественной детали.

Писатель использует также прием усиления, зрительного укрупнения детали. Например, в новелле "В родном углу" при описании тети Даши первоначально мы узнаем, что она молодится и хочет нравиться мужчинам, далее, что она ходит мелкими шагами и что у нее вздрагивает спина. При этом у читателя возникает неприязненное отношение к ней. Потом нам становится понятно, что служанки не выдерживают ее характер больше недели, что она безбожно штрафует мужиков. И, наконец, в конце появляется пустяковина, которая подытожила все сказанное ранее: Чехов замечает, что у нее деспотические руки. Эта пустяковина максимально метко определяет характер героини.

Стиль писателя также содержит множество художественных деталей. Например, конец рассказа "Студент" насыщен восклицательными знаками. Здесь Чехов выражает идею произведения, и он хочет выделить ее, обратить на нее внимательность читателей.

Сравнения, метафоры, встречающиеся в новеллах, способствуют более выразительному изображению предметов, картин природы: "Это был дождик. Он и рогожа, как будто поняли приятель друга, заговорили о чем-то быстро, весело и препротивно, как две сороки" ("Степь").

Чехов никогда не навязывал свое мнение читателю. С помощью художественной детали он оставлял читателю вероятность домыслить образ, представить общую картину самостоятельно. Он никогда не отзывался плохо о своих героях. Если они ему не нравились, он показывал это с помощью детали. Например, в рассказе "Ионыч" речь Ивана Петровича Туркина насыщена якобы остроумными фразами. Он говорил: "Покорчило вас благодарю". Эта пустяковина помогает читателю понять, что перед ним недалекий человек.

Развитие художественной детали - важная заслуга Чехова, он привнес огромный вклад в мировую литературу. Этот прием введен в новеллистику с высоким мастерством. Чехов рисовал обыденную, будничную жизнь и добился максимального приближения к ней. Из маленьких штрихов, мазков создается красочная реалистическая картина. Читатель забывает, что перед ним текст, настолько ясно он представляет себе все описанное.

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Роберт Шекли

Современный американский писатель Р. Шекли считается одним из классиков научной фантастики. Однако широкая известность этого автора вызвана тем, что его интересует не столько развитие науки и техники, сколько их влияние на людей, на их человеческие качества.

Вы уже хорошо знакомы с понятием фантастики как формы художественной условности. Чем отличается научная фантастика? Это произведения, в которых писатели, опираясь на современные им научные знания, пытаются спрогнозировать возможные последствия научного прогресса для судеб человечества. Научная фантастика зародилась в начале XIX века. У ее истоков стоят «Франкенштейн, или Современный Прометей» М. Шелли, романы Жюля Верна. Если в XIX веке писателей интересовали в первую очередь технические открытия и изменения материального мира, то в XX веке на передний план выступают нравственные последствия прогресса, его воздействие на психику человека, на его характер.

Один из классиков научной фантастики, С. Лем, говорил о своем романе «Солярис», что в нем он хотел предупредить людей о возможности «встречи с неизведанным», для понимания которого человеческого опыта недостаточно. Роберт Шекли тоже стремится понять, какие скрытые возможности способна пробудить в человеке «встреча с неизведанным».

Новелла «Запах мысли» очень типична для творчества американского фантаста. Ее герой, Лерой Кливи, оказавшись в необычайной и опасной ситуации, неожиданно обнаруживает в себе совершенно неведомые ему доселе силы.

Постарайтесь объяснить значение названия этой новеллы и поразмыслите над ее концовкой.

У Р. Шекли есть и еще одна привлекательная особенность. Все его произведения проникнуты очень тонким чувством юмора.

Как юмор помогает понять характер главного героя?

Запах мысли
Перевод Н. Евдокимовой

По-настоящему неполадки у Лероя Кливи начались, когда он вел почтолет-243 по неосвоенному звездному скоплению Пророкоугольника. Лероя и прежде-то удручали обычные трудности межзвездного почтальона: старый корабль, изъязвленные трубы, невыверенные астронавигационные приборы. Но теперь, считывая показания курса, он заметил, что в корабле становится невыносимо жарко.

Он подавленно вздохнул, включил систему охлаждения и связался с Почтмейстером Базы. Разговор велся на критической дальности радиосвязи, и голос Почтмейстера еле доносился сквозь океан статических разрядов.

– Опять неполадки, Кливи? – спросил Почтмейстер зловещим голосом человека, который сам составляет графики и свято в них верует.

– Да как вам сказать, – иронически ответил Кливи. – Если не считать труб, приборов и проводки, все прекрасно, вот разве изоляция и охлаждение подкачали.

– Действительно, позор, – сказал Почтмейстер, внезапно преисполняясь сочувствия. – Представляю, каково тебе там.

Кливи до отказа крутанул регулятор охлаждения, отер пот, заливавший глаза, и подумал, что Почтмейстеру только кажется, будто он знает, каково сейчас его подчиненному.

– Я ли снова и снова не ходатайствую перед правительством о новых кораблях? – Почтмейстер невесело рассмеялся. – Похоже, они считают, будто доставлять почту можно на любой плетеной корзине.

В данную минуту Кливи не интересовали заботы Почтмейстера. Охлаждающая установка работала на полную мощность, а корабль продолжал раскаляться.

– Не отходите от приемника, – сказал Кливи. Он направился в хвостовую часть корабля, откуда как будто истекал жар, и обнаружил, что три резервуара заполнены не горючим, а пузырящимся шлаком, раскаленным добела. Четвертый на глазах претерпевал такую же метаморфозу.

Мгновение Кливи тупо смотрел на резервуары, затем бросился к рации.

– Горючего не осталось, – сообщил он. – По-моему, произошла каталитическая реакция. Говорил я вам, что нужны новые резервуары. Сяду на первой же кислородной планете, какая подвернется.

Он схватил Аварийный Справочник и пролистал раздел о скоплении Пророкоугольника. В этой группе звезд отсутствовали колонии, а дальнейшие подробности предлагалось искать по карте, на которую были нанесены кислородные миры. Чем они богаты, помимо кислорода, никому не было ведомо. Кливи надеялся выяснить это, если только корабль в ближайшее время не рассыплется.

– Попробую З-М-22, – проревел он сквозь нарастающие разряды.

– Хорошенько присматривай за почтой, – протяжно прокричал в ответ Почтмейстер. – Я тотчас же высылаю корабль.

Кливи спросил, что ему делать с почтой – со всеми двадцатью фунтами почты. Однако к этому времени Почтмейстер уже прекратил прием.

Кливи удачно приземлился на З-М-22, исключительно удачно, если принять во внимание, что к раскаленным приборам невозможно было прикоснуться. Размякшие от перегрева трубы скрутились узлом, а почтовая сумка на спине стесняла движения. Почтолет-243 вплыл в атмосферу, словно лебедь, но на высоте двадцати футов от поверхности отказался от борьбы и рухнул вниз камнем.

Кливи отчаянно силился не потерять остатки сознания. Борта корабля приобрели уже темно-красный оттенок, когда он вывалился из запасного люка; почтовая сумка по-прежнему была прочно пристегнута к его спине. Пошатываясь, с закрытыми глазами он пробежал сотню ярдов. Когда корабль взорвался, взрывная волна опрокинула Кливи навзничь. Он встал, сделал еще два шага и окончательно провалился в небытие.

Когда Кливи пришел в себя, он лежал на склоне маленького холмика, уткнувшись лицом в высокую траву. Он пребывал в великолепном, непередаваемом состоянии шока. Ему казалось, что разум его отделился от тела и, освобожденный, витает в воздухе. Все заботы, чувства, страхи остались с телом; разум же ничем не был отягощен.

Он огляделся и увидел, что мимо пробегает маленький зверек, величиной с белку, но с темно-зеленым мехом.

Когда зверек приблизился, Кливи заметил, что у него нет ни глаз, ни ушей.

Это его не удивило – напротив, показалось вполне уместным. На кой черт сдались белке глаза да уши? Пожалуй, лучше, что белка не видит несовершенства мира, не слышит криков боли…

Появился другой зверь, величиной и формой тела напоминающий крупного волка. Этот зверь тоже был зеленого цвета. Параллельная эволюция? Она не меняет общего положения вещей, заключил Кливи. У животного тоже не было ни глаз, ни ушей. Но в приоткрытой пасти у него сверкали два ряда мощных клыков.

Кливи наблюдал за животными с вялым интересом. Какое дело свободному разуму до волков и белок, пусть даже безглазых?

Он заметил, что в пяти футах от волка белка замерла на месте. Волк медленно приближался. На расстоянии трех футов он, по-видимому, потерял след – вернее, запах. Он затряс головой и медленно описал возле белки круг. Потом снова двинулся по прямой, но уже в неверном направлении. «Слепой охотится на слепца», – подумал Кливи, и эти слова показались ему глубокой извечной истиной. На его глазах белка задрожала вдруг мелкой дрожью: волк закружился на месте, точно дервиш, внезапно прыгнул на белку и сожрал ее, трижды лязгнув зубами.

«Какие у волков большие зубы», – безразлично подумал Кливи. И в тот же миг безглазый волк круто повернулся в его сторону.

«Теперь он съест и меня», – подумал Кливи. Его забавляло, что он окажется первым человеком, съеденным на этой планете.

Когда волк ощерился над самым его лицом, Кливи снова лишился чувств.

Очнулся он вечером. По земле протянулись длинные тени, солнце уходило за горизонт. Кливи сел и в виде опыта осторожно согнул руки и ноги. Все было цело.

Он привстал на одно колено, еще пошатываясь от слабости, но уже во всем отдавая себе отчет. Что случилось? Он помнил катастрофу, но так, словно она происходила тысячу лет назад: корабль взорвался, он отошел поодаль и упал в обморок. Потом познакомился с волком и белкой.

Кливи неуверенно поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Должно быть, последний фрагмент воспоминаний ему пригрезился. Его бы давно уж не осталось в живых, окажись поблизости какой-нибудь волк.

Тут Кливи взглянул под ноги и увидел зеленый хвостик белки, а чуть поодаль ее голову.

Он лихорадочно пытался собраться с мыслями. Значит, волк и в самом деле был, да к тому же голодный. Если Кливи хочет выжить до прихода спасателей, надо выяснить, что тут происходит и почему.

У животных не было ни глаз, ни ушей. Но тогда каким образом выслеживали они друг друга? По запаху? Если так, то почему волк искал белку столь неуверенно?

Послышалось негромкое рычание, и Кливи обернулся. Менее чем в пятидесяти футах от него пробегало нечто похожее на пантеру – на зеленовато-коричневую пантеру без глаз и ушей.

«Проклятый зверинец», – подумал Кливи и затаился в. густой траве. Чужая планета не давала ему ни отдыха, ни срока. Нужно же ему время на размышление! Как устроены эти животные? Не развито ли у них вместо зрения чувство локации?

Пантера поплелась прочь.

У Кливи чуть отлегло от сердца. Быть может, если не попадаться ей на пути, пантера…

Едва он дошел в своих мыслях до слова «пантера», как животное повернулось в его сторону.

«Что же я сделал? – спрашивал себя Кливи, поглубже зарываясь в траву. – Она не может меня учуять, увидеть или услышать. Все, что я успел, – это решил ей не попадаться…»

Подняв морду кверху, пантера мерным шагом затрусила к нему.

Это послужило последней каплей. Животное, лишенное глаз и ушей, может обнаружить присутствие Кливи только одним способом.

Оно непременно должно обладать телепатическими способностями.

Чтобы испытать свою теорию, Кливи мысленно произнес слово «пантера», бессознательно отождествляя его с приближающимся зверем. Пантера яростно взревела и заметно сократила разделяющее их расстояние.

В какую-то ничтожную долю секунды Кливи постиг многое. Волк преследовал белку при помощи телепатии. Белка замерла – быть может, отключила свой крохотный мозг. Волк сбился со следа и не находил его, пока белке удавалось тормозить деятельность мозга.

Если так, то почему волк не напал на Кливи, когда тот лежал без сознания? Быть может, Кливи перестал думать – по крайней мере перестал думать на той длине волн, какую улавливает волк? Но не исключено, что дело обстоит гораздо сложнее.

Сейчас основная задача – это пантера.

Зверь снова взревел. Он находился всего лишь в тридцати футах от Кливи, и эта дистанция быстро уменьшалась. «Все, что остается делать, – подумал Кливи, – это не думать о… думать о чем-нибудь другом. Тогда, может быть, пан… ну, может быть, она потеряет след». Он принялся думать обо всех девушках, которых когда-либо знал, старательно припоминал мельчайшие подробности.

Пантера остановилась и в сомнении заскребла лапами по земле.

Кливи продолжал думать о девушках, и о космолетах, и о планетах, и опять о девушках, и о космолетах, и обо всем, кроме пантеры.

Пантера придвинулась еще на пять футов.

«Черт возьми, – подумал он, – как можно о чем-то не думать? Ты лихорадочно думаешь о камнях, скалах, людях, пейзажах и вещах, а твой ум неизменно возвращается к… но ты ее игнорируешь и сосредоточиваешься на своей покойной бабке (святая женщина!), старом пьянчуге отце, синяках на правой ноге. (Сосчитай их. Восемь. Сосчитай еще раз. По-прежнему восемь.) А теперь ты поднимаешь глаза, небрежно, видя, но вообще-то не узнавая п… Как бы там ни было, она все же приближается».

Пытаться о чем-то не думать – это все равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Кливи понял, что человеческий ум не так-то просто поддается бесцеремонному сознательному торможению. Для этого нужны время и практика.

Ему осталось около пятнадцати футов на то, чтобы научиться не думать о п…

Ну что ж, можно ведь думать о карточных играх, и о вечеринках, и о собаках, кошках, лошадях, овцах, волках (убирайтесь прочь!); о синяках, броненосцах, пещерах, логовах, берлогах, детенышах (берегись!), п-панегириках, и эмпириках, и мазуриках, и клириках, и лириках, и трагиках (примерно восемь футов), обедах, филеминьонах, фиалках, финиках, филинах, поросятах, палках, пальто и п-п-п-п…

Теперь пантера находилась в каких-нибудь пяти футах от него и готовилась к прыжку. Кливи был больше не в состоянии изгонять запретную мысль. Но вдруг в порыве вдохновения он подумал: «Пантера-самка!»

Пантера, все еще напрягшаяся для прыжка, с сомнением повела мордой.

Кливи сосредоточился на идее пантеры-самки. Он и есть пантера-самка, и чего, собственно, хочет добиться этот самец, пугая ее? Он подумал о своих (тьфу, черт, самкиных!) детенышах, о теплом логове, о прелестях охоты на белок…

Пантера медленно подошла вплотную и потерлась о Кливи. Он с отчаянием думал о том, какая прекрасная стоит погода и какой мировой парень эта пантера – такой большой, сильный, с такими огромными зубами!

Самец замурлыкал!

Кливи улегся, обвил вокруг пантеры воображаемый хвост и решил, что надо поспать. Пантера стояла возле него в нерешительности. Казалось, чувствовала, что дело неладно. Она коротко зарычала глубоким горловым рыком, повернулась и ускакала прочь.

Только что село солнце, и все вокруг залила синева. Кливи обнаружил, что его сотрясает неудержимая дрожь и что он вот-вот разразится истерическим хохотом. Задержись пантера еще на секунду…

Он с усилием взял себя в руки. Пора серьезно поразмыслить.

Вероятно, каждому животному свойствен характерный запах мысли. Белка испускает один запах, волк – другой, человек – третий. Весь вопрос в том, только ли тогда можно выследить Кливи, когда он думает о каком-либо животном? Или его образ мыслей, подобно аромату, можно засечь, даже если он ни о чем особенном не думает?

Пантера учуяла его лишь в тот момент, когда он подумал именно о ней. Однако это можно объяснить новизной; чуждый запах мыслей мог сбить пантеру с толку в тот раз.

Что же, подождем – увидим. Пантера, наверное, не тупица. Просто такую шутку с нею сыграли впервые.

Всякая шутка удается… однажды.

Кливи лег навзничь и воззрился в небо. Он слишком устал, чтобы двигаться, да и тело, покрытое кровоподтеками, ныло. Что предстоит ему ночью? Выходят ли звери на охоту? Или на ночь устанавливают некое перемирие? Ему было наплевать.

К дьяволу белок, волков, пантер, львов, тигров и северных оленей!

Он уснул.

Утром он удивился, что все еще жив. Пока все идет хорошо. В конце концов денек может выдаться недурной.

В радужном настроении Кливи направился к своему кораблю.

От почтолета-243 осталась лишь груда искореженного металла на оплавленной почве. Кливи нашел металлический стержень, прикинул его на руку и заткнул за пояс, чуть ниже почтовой сумки. Не ахти какое оружие, но все-таки придает уверенность.

Корабль был в безнадежном состоянии. Кливи стал бродить по окрестностям в поисках еды. Вокруг рос плодоносный кустарник. Кливи осторожно надкусил неведомый плод и счел, что он терпкий, но вкусный. Он до отвалу наелся ягод и запил их водой из ручейка, что журчал неподалеку в ложбинке.

Пока он не видел никаких зверей. Как знать, сейчас они, чего доброго, окружают его кольцом.

Он постарался отвлечься от этой мысли и занялся поисками укрытия. Самое верное дело – затаиться, пока не придут спасатели. Он блуждал по отлогим холмам, тщетно пытаясь найти скалу, деревце или пещерку. Дружелюбный ландшафт мог предложить разве что кусты высотою в шесть футов.

К концу дня он выбился из сил, пал духом и лишь тревожно всматривался в небо. Отчего нет спасателей? По его расчетам, быстроходное спасательное судно должно прибыть за сутки, от силы за двое. Если Почтмейстер правильно указал планету.

В небе что-то мелькнуло. Он взглянул вверх, и сердце его неистово заколотилось. Там что-то есть!

Над ним, без усилий балансируя гигантскими крыльями, медленно проплыла птица. Один раз она нырнула, словно провалилась в яму, но тут же уверенно продолжила полет.

Птица поразительно смахивала на стервятника.

Теперь по крайней мере с одним вопросом покончено. Кливи можно выследить по характерному запаху его мыслей. Очевидно, звери этой планеты пришли к выводу, будто пришелец не настолько чужероден, чтобы его нельзя было съесть.

Волки осторожно подкрадывались. Кливи испробовал прием, к которому прибег накануне. Вытащив из-за пояса металлический стержень, он принялся воображать себя волчицей, которая ищет своих волчат. Не поможет ли один из вас, джентльмены, найти их? Еще минуту назад они были тут. Один зеленый, другой пятнистый, третий…

Быть может, у этих волков не рождались пятнистые детеныши. Один из них прыгнул на Кливи. Кливи огрел его стержнем, и волк, шатаясь, отступил.

Все четверо сомкнулись плечом к плечу и возобновили атаку.

Кливи безнадежно попытался мыслить так, как если бы его вообще не существовало на свете. Бесполезно. Волки упорно надвигались. Кливи вспомнил о пантере. Он вообразил себя пантерой. Рослой пантерой, которая с удовольствием полакомится волком.

Это их остановило. Волки тревожно замахали хвостами, но позиций не сдали.

Кливи зарычал, забил лапами по земле и подался вперед. Волки попятились, но один из них проскользнул к нему в тыл.

Кливи подвинулся вбок, стараясь не попадать в окружение. Похоже было, что волки не слишком-то поверили спектаклю. Быть может, Кливи не способен как следует изобразить пантеру. Волки прекратили отступление. Кливи свирепо зарычал и замахнулся импровизированной дубинкой. Один волк стремглав пустился наутек, но тот, что прорвался в тыл, прыгнул на Кливи и сбил его с ног.

Барахтаясь под волками, Кливи испытал новый прилив вдохновенья. Он вообразил себя змеей – очень быстрой, со смертоносным жалом и ядовитыми зубами.

Волки тотчас же соскочили с него. Кливи зашипел и изогнул свою бескостную шею. Волки яростно ощерились, но не выказали никакого желания наступать.

И тут Кливи допустил ошибку. Рассудок его знал, что надо держаться стойко и проявлять побольше наглости. Однако тело поступило иначе. Помимо своей воли он повернулся и понесся прочь.

Волки рванулись вдогонку, и, бросив взгляд кверху, Кливи увидел, что в предвкушении поживы слетаются стервятники. Он взял себя в руки и попытался снова превратиться в змею, но волки не отставали.

Вьющиеся над головой стервятники подали Кливи идею. Космонавт, он хорошо знал, как выглядит планета сверху. Кливи решил превратиться в птичку. Он представил себе, как парит в вышине, легко балансируя среди воздушных течений, и смотрит вниз на зеленую землю, которая ковром расстилается все шире и шире.

Волки пришли в замешательство. Они закружились на месте, стали беспомощно подпрыгивать в воздух. Кливи продолжал парить над планетой, взмывая все выше и выше, и в то же время медленно пятился назад.

Наконец он потерял волков из виду, и наступил вечер. Кливи был измучен. Он прожил еще один день. Но, по-видимому, все гамбиты удаются лишь единожды. Что он будет делать завтра, если не придет спасательное судно?

Когда стемнело, он долго еще не мог заснуть и все смотрел в небо. Однако там виднелись только звезды. Слышал же он лишь редкое рычанье волка да рев пантеры, мечтающей о завтраке.

…Утро наступило слишком быстро. Кливи проснулся с ощущением усталости; сон его не освежил. Не вставая, Кливи ждал. Где же спасатели? «Времени у них было предостаточно, – решил Кливи. – Почему их еще нет? Если будут слишком долго мешкать, пантера…»

Не надо было так думать. В ответ справа от себя он услышал звериный рык.

Об этом тоже не стоило думать, так как теперь к реву пантеры присоединилось рычание волчьей стаи.

Всех хищников Кливи увидел сразу. Справа из подлеска грациозно выступила зеленовато-желтая пантера. Слева он явственно различил силуэты нескольких волков. Какой-то миг он надеялся, что звери передерутся. Если бы волки напали на пантеру, Кливи удалось бы улизнуть…

Однако зверей интересовал только пришелец. К чему им драться между собой, понял Кливи, когда налицо он сам, во всеуслышание транслирующий свои страхи и свою беспомощность?

Пантера двинулась вперед. Волки оставались на почтительном расстоянии, по-видимому намеренные довольствоваться остатками ее трапезы. Кливи опять было попробовал взлететь по-птичьи, но пантера после едва уловимого колебания продолжала свой путь.

Кливи попятился к волкам, жалея, что некуда влезть. Эх, окажись тут скала или хотя бы приличное дерево…

Но ведь рядом кусты! С изобретательностью, порожденной отчаянием, Кливи стал шестифутовым кустом. Вообще-то он понятия не имел, как мыслит куст, но старался изо всех сил.

Теперь он цвел. А один из корней у него слегка расшатался. После недавней бури. Но все же, если учесть обстоятельства, он был отнюдь не плохим кустом.

Краешком веток он заметил, что волки остановились. Пантера стала метаться вокруг него, пронзительно фыркнула и склонила голову набок.

«Ну право же, – думал Кливи, – кому придет в голову откусить ветку куста? Ты, возможно, приняла меня за что-то другое, но на самом деле я – всего-навсего куст. Не хочешь ведь набить себе рот листьями? И ты можешь обломить зуб о мои ветки. Слыханное ли дело, чтобы пантера поедала кусты? А ведь я и есть куст. Спроси у моей мамаши. Она тоже куст. Все мы кусты. Так повелось исстари, с каменноугольного периода».

Пантера явно не собиралась переходить в атаку. Однако не собиралась она и удалиться. Кливи сомневался, что долго протянет. О чем он теперь должен думать? О прелестях весны? О гнезде малиновок в своих волосах?

На плечо к нему опустилась какая-то птичка.

«Ну не мило ли, – подумал Кливи. – Она тоже думает, что я куст. Намерена свить гнездо в моих ветвях. Совершенно прелестно. Все прочие кусты лопнут от зависти».

Птичка легонько клюнула Кливи в шею.

«Полегче, – подумал Кливи. – Не надо рубить сук, на котором сидишь…»

Птичка клюнула еще раз, примеряясь. Затем прочно стала на перепончатые лапки и принялась долбить шею Кливи со скоростью пневматического молотка.

«Проклятый дятел», – подумал Кливи, стараясь не выходить из образа. Он отметил, что пантера внезапно успокоилась. Однако когда птичка долбанула его шею пятнадцатый раз, Кливи не выдержал: он сгреб птичку и швырнул ею в пантеру…

Пантера щелкнула зубами, но опоздала. Оскорбленная птичка произвела разведочный полет вокруг головы Кливи и упорхнула к более спокойным кустам.

Мгновенно Кливи снова превратился в куст, но игра была проиграна. Пантера замахнулась на него лапой. Он попытался бежать, споткнулся о волка и упал. Пантера зарычала над его ухом, и Кливи понял, что он уже труп.

Пантера оробела.

Тут Кливи превратился в труп до кончиков горячих пальцев. Он лежал мертвым много дней, много недель. Кровь его давно вытекла. Плоть протухла. К нему не притронется ни одно здравомыслящее животное, как бы голодно ни было.

Казалось, пантера с ним согласна. Она попятилась. Волки испустили голодный вой, но тоже отступили.

Кливи увеличил давность своего гниения еще на несколько дней. Он сосредоточился на том, как ужасно неудобоварим, как он безнадежно невкусен. И в глубине души – он был в этом убежден – искренне не верил, что годится кому бы то ни было на закуску. Пантера продолжала пятиться, а за нею и волки. Кливи был спасен! Если надо, он может теперь оставаться трупом до конца дней своих.

И вдруг до него донесся подлинный запах гниющей плоти. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что рядом опустилась исполинская птица!

На Земле ее назвали бы стервятником.

В тот миг Кливи едва не расплакался. Неужто ему ничто не поможет? Стервятник подошел к нему вперевалочку. Кливи вскочил и ударил его ногой. Если ему и суждено быть съеденным, то уж, во всяком случае, не стервятником.

Пантера с быстротой молнии явилась вновь, и на ее глупой пушистой морде, казалось, были написаны ярость и смятение.

Кливи замахнулся металлическим стержнем, жалея, что нет поблизости дерева – забраться, пистолета – выстрелить или хоть факела – отпугнуть…

Кливи тотчас же понял, что выход найден. Он полыхнул пантере огнем в морду, и та отползла с жалобным визгом. Кливи поспешно стал распространяться во все стороны, охватывая пламенем кусты, пожирая сухую траву.

Пантера стрелой умчалась прочь с волками.

Пришел его черед! Как он мог забыть, что всем животным присущ глубокий инстинктивный страх пожара! Право же, Кливи будет самым страшным пожаром, какой когда-либо охватывал эту местность.

Поднялся легкий ветерок и разнес его огонь по холмистой земле. Из-за кустов выскочили белки и дружно понеслись прочь. В воздух взмыли стаи птиц, а пантеры, волки и прочие хищники побежали бок о бок, забыв и помышлять о добыче, стремясь лишь уберечься от пожара – от него, Кливи!

Кливи смутно сознавал, что отныне стал настоящим телепатом. С закрытыми глазами он видел все, что происходит вокруг, и все ощущал почти физически. Он наступал гудящим пламенем, сметая все на своем пути. И чувствовал страх тех, кто поспешно спасался бегством.

Так и должно быть. Разве благодаря сообразительности и умению приспособиться человек не был всегда и везде царем природы? То же самое и здесь. Кливи торжествующе перепрыгнул через узенький ручеек в трех милях от старта, воспламенил группу кустов, запылал, выбросил струю пламени…

Тут он почувствовал первую каплю воды.

Он все горел, но одна капля превратилась в пять, потом в пятнадцать, потом в пятьсот. Он был прибит водой, а его пища – трава и кусты – вскоре промокли насквозь.

Он начинал угасать.

«Это просто нечестно», – подумал Кливи. По всем правилам он должен был выиграть. Он дал планете бой на ее условиях и вышел победителем… лишь для того, чтобы слепое деяние природы все погубило.

Животные осторожно возвращались.

Дождь хлынул как из ведра. У Кливи погас последний язычок пламени. Бедняга вздохнул и лишился чувств…

* * *

– …Чертовски удачная работа. Ты берег почту до последнего, а это признак хорошего почтальона. Может, удастся выхлопотать тебе медаль.

Кливи открыл глаза. Над ним, сияя горделивой улыбкой, стоял Почтмейстер. Кливи лежал на койке и видел над собой вогнутые металлические стены звездолета.

Он находился на спасательном судне.

– Что случилось? – прохрипел он.

– Мы подоспели как раз вовремя, – ответил Почтмейстер. – Тебе пока лучше не двигаться. Еще немного – и было бы поздно.

Кливи почувствовал, как корабль отрывается от земли, и понял, что покидает планету З-М-22. Шатаясь, он подошел к смотровому окну и стал вглядываться в проплывающую внизу зеленую поверхность.

– Ты был на волосок от гибели, – сказал Почтмейстер, становясь рядом с Кливи и глядя вниз. – Нам удалось включить увлажняющую систему как раз вовремя. Ты стоял в центре самого свирепого степного пожара из всех, что мне приходилось видеть.

Рассматривая безупречный зеленый ковер, Почтмейстер, казалось, испытал минуту сомнения. Он посмотрел еще раз в окно, и выражение его лица напомнило Кливи обманутую пантеру.

– Постой… А как получилось, что на тебе нет ожогов?

Вопросы и задания

1. Какие отличительные признаки научной фантастики присутствуют в новелле «Запах мысли»?

2. Определите основной конфликт и охарактеризуйте композицию новеллы.

3. Объясните смысл названия новеллы.

4. Какие художественные приемы использует автор для раскрытия характера Лероя Кливи?

5. Какие качества помогают Кливи выжить на З-М-22?

6. Можно ли назвать характер Кливи героическим?

7. Как показана роль творческого воображения в новелле Р. Шекли?

8. Придумайте фабулу научно-фантастической новеллы.

Тема. Роберт Шекли. «Запах мысли». Фантастический мир в рассказе. Знакомство с обитателями планеты З-М-22. Умение человека находить выход из экстремальных ситуаций.
Цель: углубить знания о художественных особенностях научно- фантастического рассказа; учить анализу образов, в произведении; вести беседу с учащимися о важности выбора средств на пути достижения цели, о необходимости осознания ответственности за мысли и слова.
Оборудование: учебник, видеоролик «Притча о материальности мыслей».
Тип урока: урок применения полученных знаний.

Всё, что вы только можете вообразить - существует.
Джон Каннингэм Лилли
Воображение – единственное оружие в битве с реальностью.
Жюль де Голтье

ХОД УРОКА

I. Сообщение темы и целей урока

Сегодня мы с вами ознакомимся с еще одним произведением жанра фантастики – рассказом Р. Шекли «Запах мысли», и вы сможете проявить свои режиссерские способности, фантазию и продемонстрировать готовность к работе, используя уже имеющиеся у вас знания и умения.
Эвристическая беседа.
  • Прочитайте эпиграфы к уроку. Как они связанны с рассказом Р. Шекли «Запах мысли»?
  • Предположите, почему рассказ имеет такое название. Представьте, вы не знакомы с произведением и ответьте, чем могут пахнуть мысли?

II. Проверка домашнего задания

Тест (проверка знания текста)
  1. Профессия главного героя Лероя Кливи? (Космонавт почтолёта-243).
  2. По какой причине у Кливи произошла вынужденная посадка? (Не было горючего).
  3. Чем так удивил Кливи первый увиденный им зверёк? (У него не было ни глаз, ни ушей).
  4. У животных, увиденных Кливи, был похожий окрас. Какая? (Шерсть зелено-бурого цвета).
  5. По какой причине Кливи упал в обморок в первый раз? (Увидел волка, который оскалил зубы).
  6. Какая способность помогла волку съесть белку? (Телепатия).
  7. Почему пантера-самка не набросилась на Кливи? (Он подумал о приятном, о детёныше, о логове).
  8. Как Кливи удалось уйти от волков? (Представил себя стервятником).
  9. Когда Кливи представил себя кустом, кому он произносит следующие слова: «Полегче! Не надо рубить сук, на котором сидишь»? (Дятлу).
  10. Чем, наконец, Кливи прогнал Пантеру? (Факелом).
  11. Какое бедствие пережил Кливи в конце своего путешествия, перед спасением? (Степной пожар).
  12. Что вызвало удивление спасателей? (У Кливи не смотря на пожар не было ожогов).

III. Работа над темой урока

1. Слово учителя.
– Роберт Шекли, американский писатель-фантаст, родился в Нью-Йорке в 1928 году. Он рано научился читать и с детства мечтал стать писателем. Уже первые фантастические рассказы, которые печатались в журналах, нравились читателям, и редакторы с нетерпением ждали новых. Рассказы Шекли выделяются неисчерпаемой фантазией, тонким юмором, неординарными фантастическими сюжетами. В 2005 году писатель побывал на Украине, чем порадовал многочисленных почитателей его творчества.
2. Работа с учебником.
– Прочитайте вдумчиво статью учебника, посвященную Р. Шекли. Составьте к тексту три вопроса. (Учащиеся задают вопросы друг другу. Право задать вопрос получает тот, кто ответил на предыдущий вопрос правильно).
3. Беседа.
  • Почему рассказ «Запах мысли» считается фантастическим? («Запах мысли» - фантастический рассказ потому, что даже название фиксирует качество, которого нет в природе; события жизни героя - из области вымысла, который, однако, основан на научных поисках современности; все враги, которые противостоят Лерою в рассказе, - существа фантастические).
  • Как описана история посадки Лероя Кливи на планету З-М-22?
  • Каким увидел Кливи мир невероятной планеты? Какое отличие от земных существ он заметил сразу, о каком догадался значительно позже? Почему?
  • Какую роль в развитии сюжета рассказа играет фраза: «Ему казалось, что разум его отделился от тела и, освобожденный, витает в воздухе»? (Фраза о том, что разум отделился от тела, помогает понять, что именно этот разум отдельно от тела и дает возможность живым существам планеты воспринимать окружающий мир).
  • Какие сцены из жизни планеты наблюдал герой и чем окончилось его безучастное наблюдение?
  • Опишите события первого и второго дня на планете З-М-22. Как Кливи удалось спастись? Когда он понял, что его спасало?
  • Какую роль в рассказе играет телепатия? Как вы понимаете значение этого слова?
Шекли - автор, который очень любит иронию. Заметили ли вы это пристрастие автора? Над кем и как он иронизирует? Найдите подтверждение в тексте.
4. Работа в группах. Создание фильма по мотивам произведения.
Ребята, мы сегодня на уроке много фантазируем. Представьте, что вам нужно снять фильм по рассказу Р. Шекли. Безусловно, в создании фильма принимает участие большая группа людей. Назовите профессии, необходимые для создания фильма (режиссер, сценарист, оператор, мастер света, звукооператор, костюмер и т.д.).
Для начала составим простой план, который послужит основой сценария (коллективное составление плана рассказа и запись на доске).

Примерный план.

  1. Аварийная ситуация.
  2. День первый. Знакомство с планетой З-М-22. Встреча с белкой и волком.
  3. Вечер первого дня. Пантера угрожает жизни Кливи.
  4. День второй. Волки и стервятники.
  5. День третий. Новая атака хищников.
  6. Огонь!
В соответствии с планом объединяем учащихся в 6 групп. В каждой группе ребята выбирают себе профессию и работают над своим фрагментом (сценарист прописывает сценарий, оператор выбирает ракурс и следит за кадром, осветитель подбирает свет, звукооператор озвучивает и т.д.). После того, как ребята подготовились, заслушиваются выступления каждой группы. Важно отметить, что буквального инсценирования не происходит, учащиеся только разрабатывают сценарий, совершенствуют умения абстрактно мыслить и фантазировать.

IV. Подведение итогов урока. Рефлексия

Учитель демонстрирует видеоролик «Притча о материальности мыслей».
  • Какой вывод вы сделали, просмотрев видео? (Мысли материальны, нужно быть осторожным в желаниях, ведь вы притягиваете то, о чем вы мечтаете, думаете, чего боитесь.)
  • Чему вы сегодня научились?

V. Домашнее задание

  1. Написать эссе о том, какую способность вы хотели бы развить в себе.
  2. Нарисовать обложку к любому из прочитанных в течение года литературных произведений.
Литература 7 класс. Учебник-хрестоматия для школ с углубленным изучением литературы. Часть 1 Коллектив авторов

Запах мысли Перевод Н. Евдокимовой

Запах мысли

Перевод Н. Евдокимовой

По-настоящему неполадки у Лероя Кливи начались, когда он вел почтолет-243 по неосвоенному звездному скоплению Пророкоугольника. Лероя и прежде-то удручали обычные трудности межзвездного почтальона: старый корабль, изъязвленные трубы, невыверенные астронавигационные приборы. Но теперь, считывая показания курса, он заметил, что в корабле становится невыносимо жарко.

Он подавленно вздохнул, включил систему охлаждения и связался с Почтмейстером Базы. Разговор велся на критической дальности радиосвязи, и голос Почтмейстера еле доносился сквозь океан статических разрядов.

– Опять неполадки, Кливи? – спросил Почтмейстер зловещим голосом человека, который сам составляет графики и свято в них верует.

– Да как вам сказать, – иронически ответил Кливи. – Если не считать труб, приборов и проводки, все прекрасно, вот разве изоляция и охлаждение подкачали.

– Действительно, позор, – сказал Почтмейстер, внезапно преисполняясь сочувствия. – Представляю, каково тебе там.

Кливи до отказа крутанул регулятор охлаждения, отер пот, заливавший глаза, и подумал, что Почтмейстеру только кажется, будто он знает, каково сейчас его подчиненному.

– Я ли снова и снова не ходатайствую перед правительством о новых кораблях? – Почтмейстер невесело рассмеялся. – Похоже, они считают, будто доставлять почту можно на любой плетеной корзине.

В данную минуту Кливи не интересовали заботы Почтмейстера. Охлаждающая установка работала на полную мощность, а корабль продолжал раскаляться.

– Не отходите от приемника, – сказал Кливи. Он направился в хвостовую часть корабля, откуда как будто истекал жар, и обнаружил, что три резервуара заполнены не горючим, а пузырящимся шлаком, раскаленным добела. Четвертый на глазах претерпевал такую же метаморфозу.

Мгновение Кливи тупо смотрел на резервуары, затем бросился к рации.

– Горючего не осталось, – сообщил он. – По-моему, произошла каталитическая реакция. Говорил я вам, что нужны новые резервуары. Сяду на первой же кислородной планете, какая подвернется.

Он схватил Аварийный Справочник и пролистал раздел о скоплении Пророкоугольника. В этой группе звезд отсутствовали колонии, а дальнейшие подробности предлагалось искать по карте, на которую были нанесены кислородные миры. Чем они богаты, помимо кислорода, никому не было ведомо. Кливи надеялся выяснить это, если только корабль в ближайшее время не рассыплется.

– Попробую З-М-22, – проревел он сквозь нарастающие разряды.

– Хорошенько присматривай за почтой, – протяжно прокричал в ответ Почтмейстер. – Я тотчас же высылаю корабль.

Кливи спросил, что ему делать с почтой – со всеми двадцатью фунтами почты. Однако к этому времени Почтмейстер уже прекратил прием.

Кливи удачно приземлился на З-М-22, исключительно удачно, если принять во внимание, что к раскаленным приборам невозможно было прикоснуться. Размякшие от перегрева трубы скрутились узлом, а почтовая сумка на спине стесняла движения. Почтолет-243 вплыл в атмосферу, словно лебедь, но на высоте двадцати футов от поверхности отказался от борьбы и рухнул вниз камнем.

Кливи отчаянно силился не потерять остатки сознания. Борта корабля приобрели уже темно-красный оттенок, когда он вывалился из запасного люка; почтовая сумка по-прежнему была прочно пристегнута к его спине. Пошатываясь, с закрытыми глазами он пробежал сотню ярдов. Когда корабль взорвался, взрывная волна опрокинула Кливи навзничь. Он встал, сделал еще два шага и окончательно провалился в небытие.

Когда Кливи пришел в себя, он лежал на склоне маленького холмика, уткнувшись лицом в высокую траву. Он пребывал в великолепном, непередаваемом состоянии шока. Ему казалось, что разум его отделился от тела и, освобожденный, витает в воздухе. Все заботы, чувства, страхи остались с телом; разум же ничем не был отягощен.

Он огляделся и увидел, что мимо пробегает маленький зверек, величиной с белку, но с темно-зеленым мехом.

Когда зверек приблизился, Кливи заметил, что у него нет ни глаз, ни ушей.

Это его не удивило – напротив, показалось вполне уместным. На кой черт сдались белке глаза да уши? Пожалуй, лучше, что белка не видит несовершенства мира, не слышит криков боли…

Появился другой зверь, величиной и формой тела напоминающий крупного волка. Этот зверь тоже был зеленого цвета. Параллельная эволюция? Она не меняет общего положения вещей, заключил Кливи. У животного тоже не было ни глаз, ни ушей. Но в приоткрытой пасти у него сверкали два ряда мощных клыков.

Кливи наблюдал за животными с вялым интересом. Какое дело свободному разуму до волков и белок, пусть даже безглазых?

Он заметил, что в пяти футах от волка белка замерла на месте. Волк медленно приближался. На расстоянии трех футов он, по-видимому, потерял след – вернее, запах. Он затряс головой и медленно описал возле белки круг. Потом снова двинулся по прямой, но уже в неверном направлении. «Слепой охотится на слепца», – подумал Кливи, и эти слова показались ему глубокой извечной истиной. На его глазах белка задрожала вдруг мелкой дрожью: волк закружился на месте, точно дервиш, внезапно прыгнул на белку и сожрал ее, трижды лязгнув зубами.

«Какие у волков большие зубы», – безразлично подумал Кливи. И в тот же миг безглазый волк круто повернулся в его сторону.

«Теперь он съест и меня», – подумал Кливи. Его забавляло, что он окажется первым человеком, съеденным на этой планете.

Когда волк ощерился над самым его лицом, Кливи снова лишился чувств.

Очнулся он вечером. По земле протянулись длинные тени, солнце уходило за горизонт. Кливи сел и в виде опыта осторожно согнул руки и ноги. Все было цело.

Он привстал на одно колено, еще пошатываясь от слабости, но уже во всем отдавая себе отчет. Что случилось? Он помнил катастрофу, но так, словно она происходила тысячу лет назад: корабль взорвался, он отошел поодаль и упал в обморок. Потом познакомился с волком и белкой.

Кливи неуверенно поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Должно быть, последний фрагмент воспоминаний ему пригрезился. Его бы давно уж не осталось в живых, окажись поблизости какой-нибудь волк.

Тут Кливи взглянул под ноги и увидел зеленый хвостик белки, а чуть поодаль ее голову.

Он лихорадочно пытался собраться с мыслями. Значит, волк и в самом деле был, да к тому же голодный. Если Кливи хочет выжить до прихода спасателей, надо выяснить, что тут происходит и почему.

У животных не было ни глаз, ни ушей. Но тогда каким образом выслеживали они друг друга? По запаху? Если так, то почему волк искал белку столь неуверенно?

Послышалось негромкое рычание, и Кливи обернулся. Менее чем в пятидесяти футах от него пробегало нечто похожее на пантеру – на зеленовато-коричневую пантеру без глаз и ушей.

«Проклятый зверинец», – подумал Кливи и затаился в. густой траве. Чужая планета не давала ему ни отдыха, ни срока. Нужно же ему время на размышление! Как устроены эти животные? Не развито ли у них вместо зрения чувство локации?

Пантера поплелась прочь.

У Кливи чуть отлегло от сердца. Быть может, если не попадаться ей на пути, пантера…

Едва он дошел в своих мыслях до слова «пантера», как животное повернулось в его сторону.

«Что же я сделал? – спрашивал себя Кливи, поглубже зарываясь в траву. – Она не может меня учуять, увидеть или услышать. Все, что я успел, – это решил ей не попадаться…»

Подняв морду кверху, пантера мерным шагом затрусила к нему.

Это послужило последней каплей. Животное, лишенное глаз и ушей, может обнаружить присутствие Кливи только одним способом.

Оно непременно должно обладать телепатическими способностями.

Чтобы испытать свою теорию, Кливи мысленно произнес слово «пантера», бессознательно отождествляя его с приближающимся зверем. Пантера яростно взревела и заметно сократила разделяющее их расстояние.

В какую-то ничтожную долю секунды Кливи постиг многое. Волк преследовал белку при помощи телепатии. Белка замерла – быть может, отключила свой крохотный мозг. Волк сбился со следа и не находил его, пока белке удавалось тормозить деятельность мозга.

Если так, то почему волк не напал на Кливи, когда тот лежал без сознания? Быть может, Кливи перестал думать – по крайней мере перестал думать на той длине волн, какую улавливает волк? Но не исключено, что дело обстоит гораздо сложнее.

Сейчас основная задача – это пантера.

Зверь снова взревел. Он находился всего лишь в тридцати футах от Кливи, и эта дистанция быстро уменьшалась. «Все, что остается делать, – подумал Кливи, – это не думать о… думать о чем-нибудь другом. Тогда, может быть, пан… ну, может быть, она потеряет след». Он принялся думать обо всех девушках, которых когда-либо знал, старательно припоминал мельчайшие подробности.

Пантера остановилась и в сомнении заскребла лапами по земле.

Кливи продолжал думать о девушках, и о космолетах, и о планетах, и опять о девушках, и о космолетах, и обо всем, кроме пантеры.

Пантера придвинулась еще на пять футов.

«Черт возьми, – подумал он, – как можно о чем-то не думать? Ты лихорадочно думаешь о камнях, скалах, людях, пейзажах и вещах, а твой ум неизменно возвращается к… но ты ее игнорируешь и сосредоточиваешься на своей покойной бабке (святая женщина!), старом пьянчуге отце, синяках на правой ноге. (Сосчитай их. Восемь. Сосчитай еще раз. По-прежнему восемь.) А теперь ты поднимаешь глаза, небрежно, видя, но вообще-то не узнавая п… Как бы там ни было, она все же приближается».

Пытаться о чем-то не думать – это все равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Кливи понял, что человеческий ум не так-то просто поддается бесцеремонному сознательному торможению. Для этого нужны время и практика.

Ему осталось около пятнадцати футов на то, чтобы научиться не думать о п…

Ну что ж, можно ведь думать о карточных играх, и о вечеринках, и о собаках, кошках, лошадях, овцах, волках (убирайтесь прочь!); о синяках, броненосцах, пещерах, логовах, берлогах, детенышах (берегись!), п-панегириках, и эмпириках, и мазуриках, и клириках, и лириках, и трагиках (примерно восемь футов), обедах, филеминьонах, фиалках, финиках, филинах, поросятах, палках, пальто и п-п-п-п…

Теперь пантера находилась в каких-нибудь пяти футах от него и готовилась к прыжку. Кливи был больше не в состоянии изгонять запретную мысль. Но вдруг в порыве вдохновения он подумал: «Пантера-самка!»

Пантера, все еще напрягшаяся для прыжка, с сомнением повела мордой.

Кливи сосредоточился на идее пантеры-самки. Он и есть пантера-самка, и чего, собственно, хочет добиться этот самец, пугая ее? Он подумал о своих (тьфу, черт, самкиных!) детенышах, о теплом логове, о прелестях охоты на белок…

Пантера медленно подошла вплотную и потерлась о Кливи. Он с отчаянием думал о том, какая прекрасная стоит погода и какой мировой парень эта пантера – такой большой, сильный, с такими огромными зубами!

Самец замурлыкал!

Кливи улегся, обвил вокруг пантеры воображаемый хвост и решил, что надо поспать. Пантера стояла возле него в нерешительности. Казалось, чувствовала, что дело неладно. Она коротко зарычала глубоким горловым рыком, повернулась и ускакала прочь.

Только что село солнце, и все вокруг залила синева. Кливи обнаружил, что его сотрясает неудержимая дрожь и что он вот-вот разразится истерическим хохотом. Задержись пантера еще на секунду…

Он с усилием взял себя в руки. Пора серьезно поразмыслить.

Вероятно, каждому животному свойствен характерный запах мысли. Белка испускает один запах, волк – другой, человек – третий. Весь вопрос в том, только ли тогда можно выследить Кливи, когда он думает о каком-либо животном? Или его образ мыслей, подобно аромату, можно засечь, даже если он ни о чем особенном не думает?

Пантера учуяла его лишь в тот момент, когда он подумал именно о ней. Однако это можно объяснить новизной; чуждый запах мыслей мог сбить пантеру с толку в тот раз.

Что же, подождем – увидим. Пантера, наверное, не тупица. Просто такую шутку с нею сыграли впервые.

Всякая шутка удается… однажды.

Кливи лег навзничь и воззрился в небо. Он слишком устал, чтобы двигаться, да и тело, покрытое кровоподтеками, ныло. Что предстоит ему ночью? Выходят ли звери на охоту? Или на ночь устанавливают некое перемирие? Ему было наплевать.

К дьяволу белок, волков, пантер, львов, тигров и северных оленей!

Он уснул.

Утром он удивился, что все еще жив. Пока все идет хорошо. В конце концов денек может выдаться недурной.

В радужном настроении Кливи направился к своему кораблю.

От почтолета-243 осталась лишь груда искореженного металла на оплавленной почве. Кливи нашел металлический стержень, прикинул его на руку и заткнул за пояс, чуть ниже почтовой сумки. Не ахти какое оружие, но все-таки придает уверенность.

Корабль был в безнадежном состоянии. Кливи стал бродить по окрестностям в поисках еды. Вокруг рос плодоносный кустарник. Кливи осторожно надкусил неведомый плод и счел, что он терпкий, но вкусный. Он до отвалу наелся ягод и запил их водой из ручейка, что журчал неподалеку в ложбинке.

Пока он не видел никаких зверей. Как знать, сейчас они, чего доброго, окружают его кольцом.

Он постарался отвлечься от этой мысли и занялся поисками укрытия. Самое верное дело – затаиться, пока не придут спасатели. Он блуждал по отлогим холмам, тщетно пытаясь найти скалу, деревце или пещерку. Дружелюбный ландшафт мог предложить разве что кусты высотою в шесть футов.

К концу дня он выбился из сил, пал духом и лишь тревожно всматривался в небо. Отчего нет спасателей? По его расчетам, быстроходное спасательное судно должно прибыть за сутки, от силы за двое. Если Почтмейстер правильно указал планету.

В небе что-то мелькнуло. Он взглянул вверх, и сердце его неистово заколотилось. Там что-то есть!

Над ним, без усилий балансируя гигантскими крыльями, медленно проплыла птица. Один раз она нырнула, словно провалилась в яму, но тут же уверенно продолжила полет.

Птица поразительно смахивала на стервятника.

Теперь по крайней мере с одним вопросом покончено. Кливи можно выследить по характерному запаху его мыслей. Очевидно, звери этой планеты пришли к выводу, будто пришелец не настолько чужероден, чтобы его нельзя было съесть.

Волки осторожно подкрадывались. Кливи испробовал прием, к которому прибег накануне. Вытащив из-за пояса металлический стержень, он принялся воображать себя волчицей, которая ищет своих волчат. Не поможет ли один из вас, джентльмены, найти их? Еще минуту назад они были тут. Один зеленый, другой пятнистый, третий…

Быть может, у этих волков не рождались пятнистые детеныши. Один из них прыгнул на Кливи. Кливи огрел его стержнем, и волк, шатаясь, отступил.

Все четверо сомкнулись плечом к плечу и возобновили атаку.

Кливи безнадежно попытался мыслить так, как если бы его вообще не существовало на свете. Бесполезно. Волки упорно надвигались. Кливи вспомнил о пантере. Он вообразил себя пантерой. Рослой пантерой, которая с удовольствием полакомится волком.

Это их остановило. Волки тревожно замахали хвостами, но позиций не сдали.

Кливи зарычал, забил лапами по земле и подался вперед. Волки попятились, но один из них проскользнул к нему в тыл.

Кливи подвинулся вбок, стараясь не попадать в окружение. Похоже было, что волки не слишком-то поверили спектаклю. Быть может, Кливи не способен как следует изобразить пантеру. Волки прекратили отступление. Кливи свирепо зарычал и замахнулся импровизированной дубинкой. Один волк стремглав пустился наутек, но тот, что прорвался в тыл, прыгнул на Кливи и сбил его с ног.

Барахтаясь под волками, Кливи испытал новый прилив вдохновенья. Он вообразил себя змеей – очень быстрой, со смертоносным жалом и ядовитыми зубами.

Волки тотчас же соскочили с него. Кливи зашипел и изогнул свою бескостную шею. Волки яростно ощерились, но не выказали никакого желания наступать.

И тут Кливи допустил ошибку. Рассудок его знал, что надо держаться стойко и проявлять побольше наглости. Однако тело поступило иначе. Помимо своей воли он повернулся и понесся прочь.

Волки рванулись вдогонку, и, бросив взгляд кверху, Кливи увидел, что в предвкушении поживы слетаются стервятники. Он взял себя в руки и попытался снова превратиться в змею, но волки не отставали.

Вьющиеся над головой стервятники подали Кливи идею. Космонавт, он хорошо знал, как выглядит планета сверху. Кливи решил превратиться в птичку. Он представил себе, как парит в вышине, легко балансируя среди воздушных течений, и смотрит вниз на зеленую землю, которая ковром расстилается все шире и шире.

Волки пришли в замешательство. Они закружились на месте, стали беспомощно подпрыгивать в воздух. Кливи продолжал парить над планетой, взмывая все выше и выше, и в то же время медленно пятился назад.

Наконец он потерял волков из виду, и наступил вечер. Кливи был измучен. Он прожил еще один день. Но, по-видимому, все гамбиты удаются лишь единожды. Что он будет делать завтра, если не придет спасательное судно?

Когда стемнело, он долго еще не мог заснуть и все смотрел в небо. Однако там виднелись только звезды. Слышал же он лишь редкое рычанье волка да рев пантеры, мечтающей о завтраке.

…Утро наступило слишком быстро. Кливи проснулся с ощущением усталости; сон его не освежил. Не вставая, Кливи ждал. Где же спасатели? «Времени у них было предостаточно, – решил Кливи. – Почему их еще нет? Если будут слишком долго мешкать, пантера…»

Не надо было так думать. В ответ справа от себя он услышал звериный рык.

Об этом тоже не стоило думать, так как теперь к реву пантеры присоединилось рычание волчьей стаи.

Всех хищников Кливи увидел сразу. Справа из подлеска грациозно выступила зеленовато-желтая пантера. Слева он явственно различил силуэты нескольких волков. Какой-то миг он надеялся, что звери передерутся. Если бы волки напали на пантеру, Кливи удалось бы улизнуть…

Однако зверей интересовал только пришелец. К чему им драться между собой, понял Кливи, когда налицо он сам, во всеуслышание транслирующий свои страхи и свою беспомощность?

Пантера двинулась вперед. Волки оставались на почтительном расстоянии, по-видимому намеренные довольствоваться остатками ее трапезы. Кливи опять было попробовал взлететь по-птичьи, но пантера после едва уловимого колебания продолжала свой путь.

Кливи попятился к волкам, жалея, что некуда влезть. Эх, окажись тут скала или хотя бы приличное дерево…

Но ведь рядом кусты! С изобретательностью, порожденной отчаянием, Кливи стал шестифутовым кустом. Вообще-то он понятия не имел, как мыслит куст, но старался изо всех сил.

Теперь он цвел. А один из корней у него слегка расшатался. После недавней бури. Но все же, если учесть обстоятельства, он был отнюдь не плохим кустом.

Краешком веток он заметил, что волки остановились. Пантера стала метаться вокруг него, пронзительно фыркнула и склонила голову набок.

«Ну право же, – думал Кливи, – кому придет в голову откусить ветку куста? Ты, возможно, приняла меня за что-то другое, но на самом деле я – всего-навсего куст. Не хочешь ведь набить себе рот листьями? И ты можешь обломить зуб о мои ветки. Слыханное ли дело, чтобы пантера поедала кусты? А ведь я и есть куст. Спроси у моей мамаши. Она тоже куст. Все мы кусты. Так повелось исстари, с каменноугольного периода».

Пантера явно не собиралась переходить в атаку. Однако не собиралась она и удалиться. Кливи сомневался, что долго протянет. О чем он теперь должен думать? О прелестях весны? О гнезде малиновок в своих волосах?

На плечо к нему опустилась какая-то птичка.

«Ну не мило ли, – подумал Кливи. – Она тоже думает, что я куст. Намерена свить гнездо в моих ветвях. Совершенно прелестно. Все прочие кусты лопнут от зависти».

Птичка легонько клюнула Кливи в шею.

«Полегче, – подумал Кливи. – Не надо рубить сук, на котором сидишь…»

Птичка клюнула еще раз, примеряясь. Затем прочно стала на перепончатые лапки и принялась долбить шею Кливи со скоростью пневматического молотка.

«Проклятый дятел», – подумал Кливи, стараясь не выходить из образа. Он отметил, что пантера внезапно успокоилась. Однако когда птичка долбанула его шею пятнадцатый раз, Кливи не выдержал: он сгреб птичку и швырнул ею в пантеру…

Пантера щелкнула зубами, но опоздала. Оскорбленная птичка произвела разведочный полет вокруг головы Кливи и упорхнула к более спокойным кустам.

Мгновенно Кливи снова превратился в куст, но игра была проиграна. Пантера замахнулась на него лапой. Он попытался бежать, споткнулся о волка и упал. Пантера зарычала над его ухом, и Кливи понял, что он уже труп.

Пантера оробела.

Тут Кливи превратился в труп до кончиков горячих пальцев. Он лежал мертвым много дней, много недель. Кровь его давно вытекла. Плоть протухла. К нему не притронется ни одно здравомыслящее животное, как бы голодно ни было.

Казалось, пантера с ним согласна. Она попятилась. Волки испустили голодный вой, но тоже отступили.

Кливи увеличил давность своего гниения еще на несколько дней. Он сосредоточился на том, как ужасно неудобоварим, как он безнадежно невкусен. И в глубине души – он был в этом убежден – искренне не верил, что годится кому бы то ни было на закуску. Пантера продолжала пятиться, а за нею и волки. Кливи был спасен! Если надо, он может теперь оставаться трупом до конца дней своих.

И вдруг до него донесся подлинный запах гниющей плоти. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что рядом опустилась исполинская птица!

На Земле ее назвали бы стервятником.

В тот миг Кливи едва не расплакался. Неужто ему ничто не поможет? Стервятник подошел к нему вперевалочку. Кливи вскочил и ударил его ногой. Если ему и суждено быть съеденным, то уж, во всяком случае, не стервятником.

Пантера с быстротой молнии явилась вновь, и на ее глупой пушистой морде, казалось, были написаны ярость и смятение.

Кливи замахнулся металлическим стержнем, жалея, что нет поблизости дерева – забраться, пистолета – выстрелить или хоть факела – отпугнуть…

Кливи тотчас же понял, что выход найден. Он полыхнул пантере огнем в морду, и та отползла с жалобным визгом. Кливи поспешно стал распространяться во все стороны, охватывая пламенем кусты, пожирая сухую траву.

Пантера стрелой умчалась прочь с волками.

Пришел его черед! Как он мог забыть, что всем животным присущ глубокий инстинктивный страх пожара! Право же, Кливи будет самым страшным пожаром, какой когда-либо охватывал эту местность.

Поднялся легкий ветерок и разнес его огонь по холмистой земле. Из-за кустов выскочили белки и дружно понеслись прочь. В воздух взмыли стаи птиц, а пантеры, волки и прочие хищники побежали бок о бок, забыв и помышлять о добыче, стремясь лишь уберечься от пожара – от него, Кливи!

Кливи смутно сознавал, что отныне стал настоящим телепатом. С закрытыми глазами он видел все, что происходит вокруг, и все ощущал почти физически. Он наступал гудящим пламенем, сметая все на своем пути. И чувствовал страх тех, кто поспешно спасался бегством.

Так и должно быть. Разве благодаря сообразительности и умению приспособиться человек не был всегда и везде царем природы? То же самое и здесь. Кливи торжествующе перепрыгнул через узенький ручеек в трех милях от старта, воспламенил группу кустов, запылал, выбросил струю пламени…

Тут он почувствовал первую каплю воды.

Он все горел, но одна капля превратилась в пять, потом в пятнадцать, потом в пятьсот. Он был прибит водой, а его пища – трава и кусты – вскоре промокли насквозь.

Он начинал угасать.

«Это просто нечестно», – подумал Кливи. По всем правилам он должен был выиграть. Он дал планете бой на ее условиях и вышел победителем… лишь для того, чтобы слепое деяние природы все погубило.

Животные осторожно возвращались.

Дождь хлынул как из ведра. У Кливи погас последний язычок пламени. Бедняга вздохнул и лишился чувств…

– …Чертовски удачная работа. Ты берег почту до последнего, а это признак хорошего почтальона. Может, удастся выхлопотать тебе медаль.

Кливи открыл глаза. Над ним, сияя горделивой улыбкой, стоял Почтмейстер. Кливи лежал на койке и видел над собой вогнутые металлические стены звездолета.

Он находился на спасательном судне.

– Что случилось? – прохрипел он.

– Мы подоспели как раз вовремя, – ответил Почтмейстер. – Тебе пока лучше не двигаться. Еще немного – и было бы поздно.

Кливи почувствовал, как корабль отрывается от земли, и понял, что покидает планету З-М-22. Шатаясь, он подошел к смотровому окну и стал вглядываться в проплывающую внизу зеленую поверхность.

– Ты был на волосок от гибели, – сказал Почтмейстер, становясь рядом с Кливи и глядя вниз. – Нам удалось включить увлажняющую систему как раз вовремя. Ты стоял в центре самого свирепого степного пожара из всех, что мне приходилось видеть.

Рассматривая безупречный зеленый ковер, Почтмейстер, казалось, испытал минуту сомнения. Он посмотрел еще раз в окно, и выражение его лица напомнило Кливи обманутую пантеру.

– Постой… А как получилось, что на тебе нет ожогов?

Вопросы и задания

1. Какие отличительные признаки научной фантастики присутствуют в новелле «Запах мысли»? автора Крылов Константин Анатольевич

Из книги Алхимия слова автора Парандовский Ян

Из книги Избранное. Том I-II. Религия, культура, литература автора Элиот Томас Стернз

Мысли о литературе Нобелевская речь Когда я стал обдумывать, что же сказать вам в этот вечер, я хотел лишь очень просто объяснить, что значит для меня высокая честь, дарованная Шведской Академией. Но это обернулось нелегкой задачей: слова - моя профессиональная сфера, но

Из книги Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания автора Гофман Виктор Викторович

"Мысли" Паскаля Может показаться, что о Блезе Паскале и о тех двух сочинениях, на которых основана его слава, сказано все, что следует сказать. Подробности его жизни известны с той полнотой, на какую только можно надеяться; его открытия в математике и физике многократно

Из книги Знаменитые писатели Запада. 55 портретов автора Безелянский Юрий Николаевич

Из книги Невидимая птица автора Червинская Лидия Давыдовна

Из книги Том 2. Советская литература автора

«Свободны мысли от гипноза…» Свободны мысли от гипноза влюбленности… но чувства те же. Цветет на южном побережье пушистым бархатом мимоза и озером белеет море… Бьет колокол, - который час? Проходит вечер в разговоре… Как трудно каждому из нас: тому, кто безрассудно

Из книги О детской литературе, детском и юношеском чтении (сборник) автора Луначарский Анатолий Васильевич

«Свободны мысли от гипноза…» Свободны мысли от гипноза Высокой выдумки своей. У южных вилл цветет мимоза Тяжелой нежностью ветвей. Как озеро белеет море… Бьет колокол, - который час? И даже в отвлеченном споре Ничто не примиряет нас. Все неустойчиво и ясно. Усилие

Из книги Том 3.Сумбур-трава. Сатира в прозе. 1904-1932 автора Черный Саша

Мысли о коммунистической драматургии* Но поводу пьесы Ламшуса «Фома Мюнцер»Тов. В. Ламшус, член III Интернационала, прислал мне свою пьесу «Фома Мюнцер. Трагедия пророчества». Это первая ласточка настоящей коммунистической драматургии. Те строгие критики, которые

Из книги Сочинения русского периода. Проза. Литературная критика. Том 3 автора Гомолицкий Лев Николаевич

Мысли о мастере* 1. Основа мастерства Мастер (мейстер, магистер) - это значит учитель. В области искусства, прежде всего в области художественной литературы, мастера являются такими же учителями, какими были и есть великие ученые, публицисты в своей области. Тех и других

Из книги Алогичная культурология автора Франк Илья

Из статьи: «Мысли о мастере»* 1. Основа мастерстваМастер (мейстер, магистер) - это значит учитель. В области искусства, прежде всего в области художественной литературы, мастера являются такими же учителями, какими были и есть великие ученые, публицисты в своей области.

Из книги Гоголь автора Соколов Борис Вадимович

ДЕЛИКАТНЫЕ МЫСЛИ* Если бы Марфа Посадница была жива, она бы, пожалуй, не записалась в конституционно-демократическую партию…* * *«Правительственный вестник» завел свое собственное «Русское государство» - и дело! Ибо подлинное русское государство давно уже в

Из книги автора

Провинциальные мысли «Философия или любомудрие устремляет весь круг дел своих на тот конец, чтобы дать жизнь духу нашему, благородство сердцу, светлость мыслям, яко главе всего. Когда дух в человеке весел, мысли спокойны, сердце мирно, - то все светло, щастливо, блаженно.